Сообщений в теме: 19

[Hexe]

Выкладываем свои работы в форме прозы   
 

Обсуждаем, критикуем и делимся впечатлениями ^^

[HINA.J]

В жопу

[HINA.J]

Ок норм

[Haruko Hoshi]

Захватывающе))

[Ion Sabishi]

Рассказ... тень мыслей..., Ещё одна попытка что-то написать...

 

Часть 1...
На город медленно опускались сумерки. Здание Муниципалитета укрытое от Ремесленного квартала вишнёвым садом, укутывалось в сероватую дымку тумана. После долгого дня, сердце города отдыхало, медленно угасая светом окон и засыпало. Зажглись первые фонари на улицах городка, их тусклый свет разливался на кирпичные стены Муниципалитета, приобретая оранжевый оттенок. В этом царящем полумраке полуночи, стал заметен едва теплящийся огонёк, в самом крайнем окне здания, там, где располагался кабинет писаря.
Небольшая комнатка кабинета, стала ещё меньше, когда стеллажи у стен заполнили ворохи документов. Скрупулёзно отсортированные и каждый занявший именно ему уготовленное место, журналы учёта, папки указов, постановлений и даже старые свитки, присланные для восстановления из Архива. Тёплый мерный свет пламени свечи освещал лишь небольшое пространство, видавший виды дубовый стол, чернильницу с пером и фигуру человека склонившегося над очередным документом. Его длинные тонкие пальцы умело выстраивали строчка за строчкой вязи текста. Кончик пера тихо поскрипывал, пробегая по жёсткой поверхности листа бумаги. Через распахнутое в ночь окно, в комнату ворвался порыв ветра, развеяв запах чернил и бумаги. Чуть коснувшись пламени свечи, он погасил его. Тяжело вздохнув человек потянулся рукой к ящику стола, и вынув огниво, вновь зажёг свечу.
В бликах зародившегося пламени стали заметны очертания его лица. Человек был под стать своему занятию. Бледный словно лист бумаги, с чёткими, даже резкими чертами лица, словно вязь письма и бездонным тёмным усталым взглядом, как те чернила, что он использовал. Пламя перестало трепетать и вновь мерно горело, даруя свет и толику тепла. Человек грузно приподнялся с кресла, и пройдя до двери с выцветшей табличкой “Канцелярия”, прикрыл её.
– Каждому своё… – бесцветным голосом произнёс он, усаживаясь обратно.
И обмакнув кончик пера в чернила, продолжил свою работу.

Часть 2...
Город утопал во мраке, и даже свет фонарей главной улицы, не достигал окраин Ремесленного квартала. Прохладный ветер гулял по узким улочкам и переулкам, порой играя забытой каким-то торговцем, корзиной или тюком. Тихие шорохи ночи, шаги запоздалого путника и далёкие голоса, доносящиеся из ещё открытого Паба. Новым порывом, ветер подхватывает с каменной мостовой лоскут ткани и уносит ввысь к почерневшим небесам. Когда ткань достигает потрескавшейся черепицы крыш, она зацепляется и безвольно повисая, отказывается от свободы… Алая тряпица, выделяет этот дом из множества однообразных построек этого века. Когда район застраивался, некто даже и не думал о красочности, а лишь о том, как разместить столько людей. Поэтому каждое здание здесь, выглядело как близнец своего соседа рядом. Однако мастерские украшали деревянные таблички вывесок, говоривших о их принадлежности к определённым ремёслам. “Хм… странно… ведь на этом здании, не было ничего.”
Плотно зашторенное окно на втором этаже и дубовая дверь на первом, надёжно укрывали секреты хозяина от любопытных глаз. Хотя было в этом здании и ещё что то, едва уловимое… казалось, что оно было в этом городе вечно, окружённое мраком полуночи. И приторный аромат свежей крови витающий в воздухе, что доносился из неподалёку стоящей лавочки мясника, дополняя картину.
“Хотя… это, всего лишь, иллюзии запоздавшего путника спешащего по своим, лишь ему ведомым делам…”


Часть 3...
- Постановление номер 367-3, от числа такого… - тихо произнёс писарь, его голос плавно смешивался со скрипом пера выводящего строки, - За преступления… приговаривается…
Тягостная усталость навалилась на него, а глаза налились слезами… но их не было. Такое происходило порой, когда он слишком засиживался.
Потирая веки закрытых глаз пальцами, он оторвался от своей работы.
На небе за окном показались из-за разгоняемых ветром туч, звёзды. Их сияние разливалось по городу холодным бледным светом. Через верхушки деревьев обступивших Муниципалитет, хорошо просматривалась Главная Площадь.
Огромная каменная площадка потрясала своим величием и устрашала… даровала развлечение бедным духом и…
“Остались ли ещё те, кого можно назвать сильными…” - скользнула мысль, и сразу растворилась в строчках текста.
- Преступник, всегда остаётся преступником… - он некогда не испытывал ни жалости, ни презрения к ним.
Усталый цепкий взгляд блуждал в полумраке, подмечая детали… ветерок нежно коснулся его лица, разметав редкие волосы.
Облака скрыли свет звёзд, но через мгновение по воли ветра, неохотно отступили.
Проплешина от костровищ в центре Площади, отчётливо виднелась, словно язва на теле умирающего. Порой казалось, что это чёрное пятно с каждым новым днём становилось всё больше. В его центре возвышался закопчённый столб для казней, с ещё не снятыми после сегодняшнего приговора цепями. Ветерок игриво покачивал несколько верёвочных петель на старом эшафоте, что скоро должны будут демонтировать.
Блик лунного света отразился от хорошо отточенного лезвия новенькой гильотины.
“Линчевание не гуманно… и будет заменено обезглавливанием…” – скользнула мысль, когда он закрывал окно.
- Смерть… она и есть смерть… - поворачиваясь и усаживаясь за стол, произнёс писарь, - А работа… есть работа…
“Жеоль Бёрн Хаклиф, приговаривается к четвертованию, за преступления против Короны…” – начал было вчитываться он, но вскоре машинально закончил написание приговора суда.
“Ну вот, пожалуй и всё… на сегодня…” – приподнимаясь человек пытался припомнить, что то ещё…
- Точно, чуть не забыл – ударив себя ладонью по морщинистому лбу, оставляя отметины от зажатого в ней же пера.
Медленно левой рукой вынув из кармана пиджака платок, он стёр ещё свежие чернила. Сделав пару шагов к полкам с документами Писарь вынул из них журнал, и раскрыв начал внимательно изучать…
Остановившись на графе: “Жеоль Бёрн Хаклиф”, - вычеркнул его имя из списка.
И каждый раз останавливаясь, он отточенным движением пера, вычёркивал из книги жизни сегодняшних казнённых…
- Вот теперь всё… – коротко произнёс писец, убирая журнал обратно на полку и погружая перо в чернильницу.
Обведя взглядом свой кабинет, проверяя ничего ли он не забыл, человек накинув старенький полинявший плащ и задув свечу, вышел захлопнув дверь Канцелярии…

 

Глава 4…
Открывая глаза он встречается со взглядами сотен окруживших его людей.
Здесь и мужчины и женщины, даже несколько ещё юных детей жмущихся к своим родителям.
Проводя взглядом поверх толпы, он пытается всматриваться вдаль, но безрезультатно… всё окутано дымкой тумана.
- Ну что вы приходите ко мне, практически каждую ночь? – обращается он к собравшимся.
У всех осунувшиеся худощавые лица, мертвенная бледность, у кого заметны следы побоев, но у всех тёплые живые глаза…
- Если вы думаете, что я сожалею? – вновь обращается он к толпе, - Это вряд ли… профессия не позволяет.
В ответ ни слова, лишь тишина… которая наваливается скорбью на плечи. Мужчина около сорока, широкоплечий, о таких говорят: “пышет здоровьем”. С раскрасневшимся от духоты лицом, но какими то застывшими холодными глазами.
Он разминает плечи, будто поправляя ношу и замечает, что по толпе прошло движение.
Люди расступались, перед кем-то направляющимся к нему, но поверх остальных никого видно не было.
Время тянулось, а люди всё продолжали расходиться пред идущим, пока из толпы не появилась маленькая веснушчатая девчонка лет десяти. Она просто вылетела, на полном ходу впечатавшись в него. Она коротко пискнула от удара и начала падать назад. Нежно по-отечески, мужчина смог удержать её за плечи. Но на душе его похолодело, когда та поправив сарафанчик и воззрилась на него, своими лучащимся добротой и нежностью, зелёными словно молодая трава глазами. Веснушчатое личико было нежно-розового цвета, а улыбка что расцвела на её лице, выражала только радость.
Его пальцы предательски дрогнули, а рук неподъёмными плетями опустились вниз.
Она ничего не говорила, лишь протянула вперёд венок из полевых цветов. В своей попытке дотянуться встав на цыпочки, чуть снова не упала, но сохранив равновесие, лишь рассмеялась.
Переливчатый смех её, раскатился по этому мирку укрытому туманом, словно первая капель, после леденящего холода зимы…
Он склонил пред ней колени и наклонил голову, поравнявшись с девочкой. Венок нежно опустился на его голову, аромат цветов проникал в душу, даруя спокойствие и теплоту… но разум послушно приоткрыл иную картину в памяти.
Крохотную детскую фигурку, пожираемую огромными языками алого пламени.
Мужчина поднял голову, но вокруг уже не было никого, лишь сгустившийся туман. Он хотел закричать, но и голос его пропал, тогда он лишь беспомощно ударил землю пред собой. Пальцы ощутили влагу земли, рядом с тем местом куда впечатался кулак, мужчина увидел покачивающийся на хрупком стебельке, бутон алого цветка… видение померкло…

 

***
Всё тело покрывал холодный пот, проведя тыльной стороной ладони, он попытался стереть его с лица, глаза начинало щипать.
Тяжело поднявшись с кровати, пробираясь средь очертания предметов комнаты мужчина направился к чану с водой. Склонившись, он погрузил в воду голову. Мгновение промедлив, поднялся отдышаться. Накинув полотенце на плечи, мужчина добрался до зашторенного окна и распахнул его.
Прохлада полуночи струилась чрез открытые ставни, и казалось, проникала до самых костей. Капли воды на лице и сырые волосы начал застывать на морозном воздухе, кожу начало щипать, но сознание прояснилось…
Глубокий вдох… свежий воздух наполнял его широкую грудь, но новое дуновение принесло хорошо знакомый аромат…
Во рту почувствовался привкус крови, мужчина уже хотел отойти от окна, как заметил алую тряпицу, что зацепилась за скол черепицы его крыши.
- … - тяжёлый вздох, в сознании вновь вспыхнули финальные мгновения сна.
Протянув вперёд руку, он снял кусочек материи и разжав ладонь, отпустил его, предоставив воле ветра. Вытерев насухо голову, мужчина уставился на свои ладони… казалось запах крови исходил и от них тоже.
“Нужно прогуляться…” – одеваясь и накинув поверх серый плащ , он вышел на улицу Ремесленного Квартала…


Глава 5…
Давно минуло за полночь, город мирно спал озирая на мир мириадами погасших окон. Небеса, что дарили свет звёзд спешащими домой, заволокло тучами. Послышался первый раскат грома, вскоре на черепицу крыш хлынули потоки ливня. Тяжёлые капли дождя ударялись о каменную мостовую, единственной освящённой фонарями улочке города.
На ней был расположен и Паб “Прибежище воронов” работающий допоздна. Его двери всегда открыты для посетителей, которым некуда податься, либо тех кто не может заснуть.
Вот и сейчас у его входа встретились двое в длинных плащах скрывающих их лица.
Произошла небольшая заминка у входа, пока они пытались пропустить друг друга вперёд.
- Георг, это ты что ли? – из под капюшона послышался бас одного из них. И в тоже мгновение, он скинул капюшон, не замечая прохлады дождя. Широкая мокрая ладонь протянулась в знак приветствия.
- А, что это я… - не дожидаясь ответа, здоровяк положив ладонь на плечо второму человеку, прошёл в дверь Паба.
- А ты, как всегда бодрячком, не то что я… - произнёс тот, кого назвали Георгом, снимая полинявший плащ и вешая в углу большого зала.
- Зато ты, как всегда засиживаешься за работой – вновь протянул руку здоровяк, скинув плащ.
После дружеского рукопожатия, Георг склонился над плащом друга и повесил рядом со своим.
- Джо… - пытался отчитать он друга, но то прервав его жестом, пригласил к стойке бара.
- Вам как обычно, господа? – с учтивой вежливостью произнёс Бармен.
Старик лет семидесяти, в круглых аккуратных очках держал этот Паб, казалось с самых пелёнок двух друзей.
- Да, благодарю… - коротко ответил Георг.
Когда Бармен выставлял на стойку их заказ, лишь на мгновение… взгляд этих троих столкнулся…
Чем то были схожи их глаза, посеревшие от времени и жизни.
“Многие говорят, что глаза это зеркало души, но зеркало позволит взглянуть лишь на то что сможете увидеть вы сами, но то что укрыто за отраженьем… вряд ли.” – размышлял Георг со стаканчиком виски.
- А вы? – Георг со стаканчиком виски, обратился Джо к Бармену, поудобнее беря кружку тёмного пива.
- Чтож, на сегодня пожалуй можно закрываться – наливая себе бокал бренди, произнёс тот.
Так три руки поднялись ввысь, сжимая каждая свою чашу жизни.
- За новый рассвет! – три голоса слились в тост.
Пару минут потребовалось им, чтобы осушить посуду… в полном молчании.
Бармен протёр стойку, пока Джо и Георг одевались, и подошёл к двери, пришла пора закрываться…
Друзья вновь пожали друг другу руки, чьи были по локоть в крови, а чьи в чернилах. Бармен, лишь коротко кивнул в знак прощания и запер за ними дверь.
Город погрузился в ночную прохладу и мерный шум дождя.
Что омывал своими потоками, старенькое здание Муниципалитета и ряды однообразных домишек Ремесленного квартала. Стала пропадать вдали вывеска Паба, а две укутанные в плащи фигуры, спешили домой… чрез тьму ночи, к новому рассвету…

[HINA.J]

Хорошо обрисовано... лично мне диалоги понятны .

[Vladislav]

            ЭТ ТАКОЕ...короче лучше не читать....фигня...

...Посреди бетонного сооружения полностью изолированного от солнечного света со стенами расписанными непонятными символами виделся лишь благодаря символически расставленным свечам алтарь с прикованной к нему молодой обнаженной девушкой.Над алтарем виднелись одеты лишь в черные мантии постати женского пола,одна с которых держала ритуальный кинжал читая слова заклятий.Девушка по видимому была в трансе или под действием какого то зелья так как почти не подавала признаков жизни,лишь ее губы напрасно шевелились питаясь издать хоть какой либо звук,а ее глаза пытались рассмотреть и понять где она и что хотят с ней сделать.По истене печальная картина потеря такой красивой и чистой девицы;
стать жертвой ритуала ведьм и быть обреченной лишь на муки как при жизни так и после смерти,что может быть хуже и чем такая невинная душа заслужила на такие страдания?Ведьма быстрым и сильным ударом упивает кинжал в сердце девушки, ни на секунду не прекращая воспевать ритуальные песни терзает белую и нежную плоть безжалостно нанося удары вновь и вновь.
Кровь вытекающая ис тела девушки бегущим ручьем устремляется и земле образуя возле алтаря лужу;капли крови подобно кристалам рубина разлетаются по комнате образуя на расписанных стенах ужасный и в тоже время завораживающий,чарующий взгляд рисунок ; окровавленная ведьма держащая кинжал с которого каплями одна за одной подает на пол кровь не может сдержать свою ухмылку думая что теперь ей будет дарована сила о которой она так мечтала.
 В комнате раздается ужасные крики, тысяч голосов соединившихся во единый,стены пылают черным пламенем и в воздухе чувствуется:весь страх,вся ненависть,все мучения  которое только может вообразить человеческое сознание,но это был не человек , далеко не человек а что то ужасное и беспощадное способное испытывать лишь ненависть ко всему живому...

[HINA.J]

Интересно вот бы все это сформулировать по обширным частям . Для интересности чтения фигней фигней но интерес интересом.

 

Не плохо

[Vladislav]

Ну спасибо...это фигня какая-то сам вижу,но все равно спасибо...

[Z7ian]

Закрыто. Подобная тема уже есть http://forum.kinoray...00-nasha-proza/

А переносить или объединять темы не умеем?)

--------------------------------------------------------------------------------------


Вот мой бред очень древний (11 апреля 2011 )

Spoiler

гдето в маленьком городке с полу истёршейся табличкой с названием города
прибывал редкий в этих краях гость-паровоз.
Он неспешно приближался к пирону и также неспешно тормозился у нево.
Двери в вагонах распахнулись и на пирон стал сходить не многочисленый приезжий люд
со своим скарбом-кто то с новыми товарами с большой земли а кто то с живностью -курями,
петушками, козочками, кто то умудрился с собой в купе провести взрослую свинью
с поросятами и теперь тужился всем вогоном выпихивая её из окна на пирон прям
в руки растерянно суетящемуся под ней насильщику с выкатившимися глазами смотревшево
на розовый зад с закрученым хвостиком.
На тойже станции сходил маленький и не взрачный человечик иминующий себя гордо мистер Тю,
в помятом костюме аля классика видимо доставшемся ему даже не от отца и деда а от прадедушки.
Он держал в руке трость явно поглоданую не одной собакой.Что то бывшее когдато видимо сигарой
торчяло у нево вгубах рваным маленьким обрубком.Он деловито просеменил по платформе и скрылся
за дверью вогзала.На этом интересные события в жизни городка на севодняшний день заканчивались.


С утра как обычно Жорж заваривал полный кофейник горячева кофе и ставил на стойку графинчик
свежева молока и кружечку со сливками.он протёр стойку и окинул взглядом пустующий зал.
Лишь на подоконнике лениво тянулся побитый жизнью и местами облезший кот,да стайка мух
кружащяяся как коршуны над ним словно ожидая ево скорейшева отбытия в мир иной.
Тут послышались шаги по лестнице и мерный бой часов отсчитывающих ровно восемь чясов утра.
Тю спустился в зал и сел у самова дальнева столика в углу достав из под подмышки принесённую
с собой газету явно не первой свежести и как промелькнула в голове Жоржа мысль
*может даже из их клозета на втором этаже*.Он поморщился при этой мысли но тутже отогнав
её натянул на лицо вежливую улыбку и пошол к постояльцу с полотенцем на перевес на одной
руке и меню в другой.
-чево соизволите..сс?-произнёс он подойдя.
Тю зделал вид что сильно поглощён прочтением важных и захватывающих новостей и не сразу
отстранил газету и устремил свой взгляд в сторону Жоржа.
-мне пожалуста двойной кофе и чтонебуть незатейливое к нему-я берегу свою фигуру.
с этими словами он похлопал себя по выпирающему из жакета брюшку.
Жорж подождал пока постоялец отзавтракает(со стороны это напоминало скорее три в одном-завтрак,
обед и ужин вместе с перекусами между ними)и подошол сново к столику.
Он любезно подлил в чашку кофе после чего уселся напротив и сложил руки на груди сцепив
пальцы. Тю это явно немного удевило но он быстро собрался и вытирая салфеткой жирные губы
спросил:

-я вас слушаю...
-какое севодня чюдесное утро не правдали?
-даже и не знаю...-замялся Тю-я в вашем городке в первые поэтому не могу судить о том
как у вас тут в другие дни.
Жорж начял раскачиватца на стуле:
-ну в другой бы день вам бы могли здесь с утра набить морду но веть не бьют!а моглибы.
-позвольте а за что?-начиная нервничять спросил Тю.
-да за просто так!-не возмутимо ответил Жорж и наклонился к столу опираясь на нево обеими руками
и смотря в глаза постояльцу.
-разве можноже бить да за просто так?-заёрзал Тю попой по стулу и начиная понемножку икать.
-ну если вам этова не достаточно то могут набить за то что вам например не нравитца вон та милая
кошечка!-он ткнул пальцем в сторону подоконника на котором тутже от удивления что к ево персоне
севодня столь много внимания тутже перестал вылизывать свой зад кошак и сев в гордую по ево
мнению позу уставился на вытянутый к нему палец.
-позвольте я такова не говорил!-было возмутился Тю.-по мне так очень прелесная кошечка!-Тю вдруг
вдруг не обдуманно произнёс;
-кити кити кити.
на что кошак тутже спрагнул с подоконника и живо подбежав к Тю начял теретца всей своей оставшейся
блохастой шкуркой об его ноги.тю поморщился но не стал отгонять кота.
Жорж не унимался;
-это вы так счяс говорите потомушто я вам указал на кошечку!а вот еслиб не сказал то ониб вам точно
набили морду потомушто как и я не поверилиб в искренность ваших чювств к этому милому созданию
*кот посмотрел на Жорша в надежде что вот он наконец настал кошачий рай но встретив взгляд тутже
спрятался за штаны Тю*
тю нервно искал на ощюпь кота у себя под ногами.
-разве сразу не видно-произнёс он-что я огромный поклонник всех из семейства кошачих?-говорил он
наконец найдя кота и усаживая его на коленки.
кот буквально таял от этих слов и уже почувствовав своё величие ринулся к тарелке с недоеденной сосиской.
но тутже был остановлен рукою Тю которая его прижала с силой к ноге.
-и всётаки морду вам будут бить!-много обещяюще произнёс Жорж и причмокнул.-такшто советую вам как можно
быстрей садитца на на утренний паровоз и уезжать от сюда!

Тю уже соберал в охапку газетёнку и высыпал из карманов скомканые деньги за завтрак.
-и кашака своево облезлова забирайте-нам такие тут не нужны!-выдавил серьёзно Жорж
-но позвольте....-бало начял Тю но осёкся поняв что не стоит спорить. Он схватил в охапку
оболевшева от такова поворота событий кошака и быстро засеменил к выходу.
- всево ххорошева!-донеслось в след.

из вогзала выходил маленький и не взрачный человечик иминующий себя гордо мистер Тю,
в помятом костюме аля классика видимо доставшемся ему даже не от отца и деда а от прадедушки.
Он держал в руке трость явно поглоданую не одной собакой.Что то бывшее когдато видимо сигарой
торчяло у нево вгубах рваным маленьким обрубком.в руках он держал теперь ещё и задрипанова кота!
Он деловито просеменил по платформе и скрылся
в открытых дверях вагона паровоза который через секунду загудел и не торопясь начял отходить от пирона.
через несколько минут он исчез в дали утренева горизонта.

 

[化け物だっ!]

Вот мой бред очень древний (11 апреля 2011 )
 

Классно! XD Несоблюдение грамматики этому тексту только идет 

[HINA.J]

Бли драму развели.

[化け物だっ!]

Spoiler

Выражаю признательность AnkoSpanko за помощь в редакции и за ценные советы при написании этого рассказа

 

Последний поцелуй

 

По заснеженному редколесному склону медленно ползла вверх хмурая туча согбенного путника, оставляя за собой рыхлую колею его усталой поступи и крупные капли редкого, немного поутихшего кровавого дождя. Рука упрямо сжимала рукоятку длинного скандинавского меча, но ее силы, видимо, были уже на исходе; их хватало только на то, чтобы просто волочить этот тяжеленный кусок стали вслед за собой. А между тем,  холодное во всех смыслах орудие, словно живое, растянулось в беззубой ухмылке многочисленных свежих выщерблин его обоюдоострого лезвия, и с нетерпением ждало момента, когда же его, наконец, оставят в покое и бросят на произвол судьбы. Но его не бросали. Какой воин бросит свой клинок вот так? Это все равно, что отрубить себе руку... Это все равно, что отрубить себе обе руки!

– Ты трус, Торвальд Бьорн Ингварссон. Ты самый настоящий трус, - колотилось в самом сердце этой тучи; сверкали слабые разряды душащей горло горечи, а только намечающиеся молнии испепеляющего гнева, способные в любой момент вырваться наружу и выплеснуть накопившуюся на чем угодно злобу, так и не рождались, да и сил на них практически не было.

После всего, что произошло: как он теперь посмотрит в глаза людям? Как он теперь посмотрит в глаза Сиггрид? Он, было, хотел вздохнуть от этой мысли, но тут же закашлялся, и кровавая морось незамедлительно окропила чистый белый снег мелкими красными пятнами.

Он понимал бессмысленность своего подъема по склону, но не мог так просто взять и упасть, не мог так просто перестать катить в гору камень своего раскаяния. Сейчас там внизу на поле валькирии уже наверняка собирают его друзей, его бывших друзей, тех, чьим другом некогда был он, жалкий, умирающий на этом склоне от смертельных ран трус.

Трус! О, как же больно было это осознавать!

Но теперь дружба кончилась, теперь ни в одном из миров им более не быть друзьями, к тому же, несомненно, ему уготован совсем другой путь, нежели им: безвозвратный, в царство сине-белой Хель.

В смазанном пейзаже горного склона проступали их лица: смеющиеся, поедающие мясо молодого только что зажаренного кабана, пьющие мед, и по-доброму бахвалящиеся своей удалью. И лицо Сиггрид… Ее нежный, полный любви провожающий взгляд с надеждой на скорую встречу, с верой в непобедимость своего героя. Ее неловкие движения, когда она вынула руки из-за спины и протянула ему на ладонях большое красное яблоко. Ее мягкие трепещущие пальцы, когда он брал его у нее из рук.

Он вспомнил, как лежал на спине, на шкуре у костра в ночь перед боем и, глядя в звездное небо, со страстью впивался зубами и губами в это яблоко. Оно представлялось ему самой Сиггрид, ее молодыми сочными алыми устами, и, охмелевший от меда и от этих дум, он поглотил тогда это яблоко полностью. Всё, до последней косточки и перегородки. А сейчас ему мерещилась лишь маска презрения, которая вспыхнет на ее лице при одном его виде, при одном лишь слове о нем, при одной лишь мысли…

Он и сам не смог бы себя простить, это был самый настоящий позор. Нет, не тот абстрактный, о котором где-то там поётся в балладах и легендах, а самый настоящий – его позор. Он не пожелал умирать, потому что хотел, во что бы то ни стало, вернуться к ней, своей любимой; но теперь, после всего того, что он сделал, ему некуда было возвращаться. Так думал он, и это намного сильнее терзало его, чем все телесные раны, которые он успел получить в том бою.

 

Склон закончился, путник вышел на небольшое плато. Кругом запестрело кустарником и деревьями. Идти стало легче, но тот все равно шел, согнувшись чуть ли не до земли.

Запах Торвальда уже давно разносился по округе, приправленный железными нотками сочащейся из него крови. И теперь, увидев источник этого запаха, зверь, из укрытия, оценивающе смотрел на свой шанс на спасение, отрешенно бредущий по белому снежному покрову.

Из берлоги несколько недель назад его выгнал нестерпимый, сосущий под ложечкой голод, и теперь он не мог не нарадоваться своей удаче. Одолеть такое слабое и никчемное на вид создание, скорее всего, будет совсем нетрудно даже ему, такому оголодавшему и осунувшемуся. Но все равно, несмотря на явное свое преимущество, зверь продолжал красться в тени деревьев и терпеливо выжидать удобного момента, чтобы сделать все без какого-либо ущерба для себя. В беззащитной, на первый взгляд, фигуре, чувствовался свирепый хищник, такой же, как и он сам. Не стоило торопиться в этом деле, тем более что времени у него было предостаточно: не похоже, что жертва сможет быстро от него скрыться, уж слишком усталой выглядела её походка.

Вскоре, осмелев, медведь сменил свою тактику, и вместо того чтобы идти с Торвальдом параллельным курсом, стал медленно к нему приближаться. Он оценил, что сможет устроить этому рассеянно ковыляющему существу поистине неожиданную встречу, выскочив из-за высоких кустов прямо на окраине поляны.

 

Торвальд, несмотря на боль, терзавшую его при каждом вздохе, все же не смог не почувствовать, что за ним наблюдают. Его рука налилась неожиданной силой, и он крепко сжал рукоятку своего меча.

– Преследователи? Действительно, почему бы и нет? Но я дорого себя продам, только суньтесь!

Тяжелые думы ушли на второй план. Сейчас в нем клокотала лишь злоба, которой он уже давно хотел дать выход: за все свои неудачи, за все свои неверно принятые решения, за все свои раны.

Он продолжал идти. Со стороны он мало, чем отличался от недавнего себя. Изменился лишь его взгляд. Но кто это заметит? Глаза его шарили по открывавшемуся его взору ландшафту в поисках подходящей позиции для отражения атаки невидимого врага.

- Сейчас я вам устрою!..

 

Фигура остановилась посреди поляны.

– Неужели заметил? – раздосадовано фыркнул медведь.

В этой ситуации ничего не оставалось, кроме открытого нападения. Хотя можно было, конечно, и дальше выжидать: вдруг этому куску мяса только кажется, что он в опасности. Но неумолимый и требовательный голод гнал ссутулившегося от напряжения зверя к немедленному действию. И он сделал первый открытый шаг навстречу этой непростой, как оказалось, добыче из-за дикой изгороди скрывающей его доселе растительности.

 

Треск веток. Откуда? Справа.

- Медведь…

Как он раньше не подумал об этом? Он так сильно был погружен в свои человеческие проблемы, что даже и мысли не оставил себе о том, что на этой забытой Одином земле может существовать кто-то кроме людей.

Торвальд еще крепче сжал меч, перехватив его обеими руками. Жгучая боль отдалась в левом плече, и к горлу подступил огромный сгусток крови, извергнутый из утробы. Он с ненавистью сплюнул его на снег. Теперь он опять не знал страха. Так же как в первые минуты боя, на том, далеко оставленном позади поле, с которого он совсем недавно с позором бежал.

Медведь приближался трусцой, задорно поскрипывая снегом. Стороннему наблюдателю, наверное, даже могло показаться, что он просто спешит поприветствовать своего старого друга, которого давно не видел. Но это кажущееся его благодушие, конечно же, было беспочвенным. Его, Торвальда Ингварссона, несомненно, собирались убить.

Он вспомнил все то, как нужно сражаться с медведем. Они с друзьями не раз отправлялись охотой на них, чтобы блеснуть своей силой и отвагой и друг перед другом, и, главное, перед молодыми девушками деревни. Но теперь все было по-другому. Теперь это не просто охота. И нет поблизости плеча верного друга, чтобы помочь, если что-то пойдет не так. Все друзья сейчас лежат мертвыми на том поле. Да и он сам в его нынешнем состоянии уже не тот, чтобы влёгкую завалить такого зверя.

Но все это пустое. Сейчас должен быть только он и медведь. Вернее, только он. Нельзя и на мгновение усомниться в своей победе, иначе – смерть.

Медведь остановился в нескольких шагах от него. Медленно поднялся на задние лапы, как бы демонстрируя своё превосходство, и угрожающе зарычал.

– О, я смотрю, и ты у нас не больно-то в форме, - подумалось Торвальду, при виде выпирающих ребер мохнатого врага. И он еще сильнее сжал клинок в руках, готовясь принять на него весь вес этого лесного чудовища.

Но он просчитался. Медведь опустился на четыре лапы и, совершив серию быстрых неожиданных прыжков, оказался у него сбоку. Он только и успел занести меч, но медведь первым же ударом вышиб его у Торвальда из рук, попутно с хрустом переломав незадачливому воину несколько пальцев. И тут же последовал второй удар – прямо в слабо защищенное, и так кровоточащее брюхо, и тут же третий.

Торвальд не носил кольчугу: мало кто из воинов мог позволить себе такую роскошь. Кожаная броня едва ли была в состоянии выдержать мощь когтистой лапы, пусть и ослабевшего от голода медведя. Он почувствовал, как его ноги заливает хлынувший, откуда ни возьмись ливень.

- Вот так просто? – мелькнула его предпоследняя мысль. – Прости…

Торвальд повалился на спину. Последнее, что он услышал в застилающем глаза тумане, было жадное чавканье зверя, пожирающего его разлетевшиеся вокруг внутренности.

 

Еще несколько дней медведь наведывался к своему хранилищу. Он припрятал свою добычу под упавший ствол дерева, в густом кустарнике, прикопав его мхом и снегом, чтобы никакая живая тварь не подумала притронуться к его запасам. И только многочисленные кучки свежего медвежьего помета указывали место произошедшего недавно кровопролития.

 

Пришла весна. Не эта – следующая.

Блистало ясное раннее утро.

На окраине поляны, протянув тонкий ствол и хрупкие листья к майскому солнцу, росла яблоня – странный гость в этом глухом суровом северном лесу. Налетевший неожиданно сильный порыв ветра заставил яблоню ещё выше вскинуть к небу тонкие веточки, чем сделал её внешне похожей на взмолившегося Богам человека. В воздух разбрызгались накатившиеся на листья во время предрассветных сумерек слезы росы. Оставшаяся на поверхности листьев влага моментально испарилась. Вернувшийся обратно ветер ласково пригладил одинокое, чуждое этому миру растение.

- Мы прощены, - умиротворенно зашелестели веточки и листочки яблоневого деревца. И со следующим дуновением от его просветленного сознания отделилась та непонятная душевная тревога, что терзала его с самого рождения, и свободно и беспрепятственно унеслась в голубую безоблачную небесную высь.

Неподалёку на поляне сидел медвежонок. Он жмурил от яркого утреннего света еще не совсем проснувшиеся глаза. Под своими маленькими, будто игрушечными лапами он, забавы ради, перекатывал белый человеческий череп.

[Ion Sabishi]

Чтож... выложу черновик, написанный залпом...

 

Средь темнеющего свода леса, возвышался небольшой заснеженный холм... вдали едва виднелись огни городка в котором он родился...

Там на его верхушке расстелившись на спине, парень лёжа в снегу наблюдал за мерцанием звёзд...

- Да, вот и минул новый год... - тихо произнёс он в чернеющие небеса, минула уже полночь и звуки празднества мерно сменялись тишиной...

Мысли текли в такие моменты мерно, он вспоминал всё произошедшее в том, минувшем году и ставшее вновь воспоминаниями... но...

- Даже вспомнить то нечего... - подытоживал он из года в год... серость его жизни растворяла в себе чувства... трудно сказать, было ли ему грустно или радостно, в сердце всё шире разрасталась пустота...

 

Открыв глаза парень пробудился ото сна, и потирая уставшие глаза поднялся с постели... 

- Перехватил пару часов... чтож неплохо... - потянувшись он сладко зевнул...

Вновь канун нового года, напоминал о себе украшенными комнатами и шумом приготовлений, семейный круг по традиции собирался в эту ночь вместе...

- Ты что спал? - раздался голос матери...

- Да... - коротко ответив парень направился в кухню. В те мгновения пробуждения, пока его разум пребывал в полудрёме, настроение по обыкновению было отвратным, поэтому он старался ограничивать контакты с другими...

"Ещё и этот странный сон..." - скользнула мысль, когда он готовил себе кофе... горечь которого помогала хотя бы открыть пошире глаза...

- Ты так пол жизни проспишь... - попытался пошутить отец из зала... 

- Всё вот с семьёй в праз... - начала мать свою агитационную программу, о семейном счастье и молодости... 

Это напрягало парня и опустошив залпом кружку, он не слушая дальнейшего удалился в ванную...

Холодная вода обожгла лицо, но позволила окончательно пробудиться, правда какой то осадок... остался на душе и настроение не желало приходить... да ещё и голова отзывалась лёгкой болью...

"Ещё пару часов до нового года..." - скинув одежду, он встал под душ... тело дрожало под потоками ледяной воды, а кровь в висках дико пульсировала принося новые вспышки головной боли...

Минута... вторая... минули и наконец то стало легче...

"Хм... а когда я сегодня ел? Утром наверное... опять засиделся за ноутбуком, забывая о времени..." - протирая тело полотенцем, мысли стали отчётливыми и боль отступила...

"Значится просто проголодался..." - подвёл итог он, а желудок протяжно простонал в знак правильного ответа...

 

Вот и минул канун нового года плавно перетекая в бой курантов и... 

- Новый год... да? - тихо произнёс парень укутываясь в зимнюю куртку, в квартире царил мрак, праздник закончился и все уже спали в эти часы... Стрелки указывали на 3.40, дверь в прихожей тихо закрылась за его спиной...

Он любил ночные прогулки по вымирающему городу и вскоре родные перестали обращать на них особого внимания...

В такие часы его душе хотелось насладиться ночным воздухом, мороз в новогоднюю ночь не сколько не пугал его и сделав первый шаг с порога подъезда, он не останавливаясь двинулся к намеченной цели... Небольшого холма в лесу, в нескольких километрах от его дома...

Народ сбиваясь группками продолжали справлять, но по уже хмельным и затихающим голосам, было понятно что они направлялись по домам...

Усталость свинцом налилась в ноги, такое с ним бывало оочень редко, пусть парень и не был спортивным, но подобные прогулки, да и работа... не давали телу в конец о дрябнуть...

"А может ну его?" - скользнула неуверенно мысль, взгляд был устремлён в сторону холма... 

Замедлив шаг он повернул в квартал, что окружали дома... людей вроде видно не было, но вот свет в окнах портил всю атмосферу...

Дойдя до середины он рухнул в сугроб, шума голосов не послышалось... а это означало отсутствие свидетелей...

Небольшие серые облака скользили по черноте неба, на мгновения скрывая звёзды... пустота небес, казалось поглощала пустоту души, ослабляя её хватку... становилось легче...

Тихий хруст наста и приближающиеся шаги, вынудили его подняться... 

- Эм... вы как? - прозвучал легкий женский голос...

- Всё хорошо... - устало ответил он, и повернувшись спиной к той что помешала, поспешил уйти...

"Так и знал... что это была глупая идея..." - шаг его стал уверенным и ровным, - "Чёрт, зря решил отдохнуть в пределах города..."

Гадкое чувство смущения, злости и грусти смешиваясь, лишь угнетало... и подстёгивало вечно клубящиеся мысли...

 

Кромка чернеющего леса давала надежду на спасение и защиты... идти стало тяжелее тропинку засыпало снегом, но это некогда его не останавливало... и уже через минут двадцать парень добрался до места...

Небеса прояснились, ветер разогнал последние тучи... вызвездило... свет луны заливал холм, отражаясь от белоснежного снега укутавшего его верхушку...

"Было ли страшно шагать во тьме по лесу в такие часы? конечно... он некогда не был бесстрашен... но..." 

"Совсем другое дело..." - тело погрузилось в снег, а душа и разум вздохнули свободней...

Мир таял в забытье, угрожающий шум леса, сменялся убаюкивающим...

Время, мгновения его существования в реалиях жизни, тянулись вечностью, но в подобные моменты... оно ускоряло свой бег, потоком омывая гниющие раны души...

 

Дикий лай собак и женский крик распорол тишину ночи, обливая разум реальностью...

- Что за на *** ? - единственное, вопрос что смог придти на ум...

Но звуки были близки, вой и лай... чьи то крики... сердце наполнялось страхом, что готов был гнать прочь...

Тело двигалось само, самое странное что на шум, а не подальше... 

"То что искал он в засыпающим городе или своих походах на этот холм... всегда сторонилось его, но кажется настигло кого то другого..."

Кто то барахтался в снегу истошно вереща, на снегу виднелись алые пятна, а вокруг... три псины скалили зубы на свою добычу...

"Он конечно слышал о нападениях бездомных собак, но в их городе такого некогда не происходило..."

Одна из псин заметила его приближение, но даже не подумала бежать... вой резал слух, дыхание становилось тяжелее, липкий страх заставлял руки трястись...

"Да ***..." - он сделал шаг вперёд, в свою очередь оставив лёгкую добычу, псины разом кинулись на парня...

 

Пуховик спас от вонзившихся клыков одной из них, однако легко распарывая джинсы и впиваясь в плоть, вторая вцепилась в ногу... 

- Мать вашу!!! - кулак опустился на череп псине, что вызвало лишь новую вспышку боли... та и не думала отцепляться... 

"Кто то говорил что собакам следует бить в нос в таких ситуациях... пусть попробует это сам сделать..."

Новый удар кулака казалось на мгновение ослабил хватку, а может просто вызванный болевой шок, снизил чувствительность... ладонь упёрлась в морду псине, удачно попав пальцами в глаза...

раздался визг боли... от его ноги отцепились... 

Что то сильно ударило его в спину и повалило в снег, тяжёлое дыхание у самого уха... 

"Вцепившаяся в горло псина..." - в сознании возникло видение, что предвещало, лишь смерть...     

- Нет!!! - женский голос не дал сорваться ему в отчаяние, да и бурлящая ярость желала выплеснуться...

Изрядно продрав пуховик, но так и не добравшись до его руки вторая псина отцепилась... Упёршись погрузившимися в снег ладонями, он резко поднялся скидывая ту что оказалась на спине... 

Развернувшись парень столкнулся с взглядом налитых кровью глаз, она готовилась напасть... как и он, похоже инстинкты дремлющие в человеке пробуждаются порой...

"Некогда не любил драк, даже не знаю что тогда со мной происходило..." - как то после, вспоминал он те события.     

Внезапно лодыжку обожгло болью, он забыл что псина была не одна и лишь на мгновение отвлёкся, именно в этот миг его и атаковали...

Реакция была плоховатой, но тренировки в далёкие школьные годы восточными единоборствами, позволили хотя бы блокировать удар... в этот раз пуховик сплоховал и в запястье вошли зубы, оставляя глубокие раны... по ладони левой руки потекла кровь...

И он ударил в ответ, но по той что вцепилась в ногу... локтем в позвоночник, со всего размаха... что то неприятно хрустнуло, и от него отпрянули оба противника...

Одна из них дала дёру в лес и скрылась во мраке ночи, а вторая скуля дергала лапами взбивала снег... удар похоже перебил позвоночник...

 

Остальное он помнил очень смутно... как они добрались до дома, как оказались в больнице... 

Всё что он чувствовал тогда, это усталость и боль... с толикой разочарования...

 

Что было после? Знакомство с той, кого он спас... или той, что и пострадала из за него...

В больничной палате царил свет и покой, тот что может быть в медицинских учреждениях... девушка с забинтованным на половину лицом, старалась улыбаться когда он вошёл впервые...

А после они много говорили, точнее говорила она, а он внимательно вслушивался... до тех пор пока его не выгоняли из палаты медсёстры...

Не прошло много времени, как парень стал различать в её голосе интонации, угадывая настроение девушки...

Оказалось что она жила одна, родители рано покинули этот мир из за болезни, а девушка... просто старалась жить, независимой от других... правда и позабыв за тяготами жизни, о себе самой... что она всё же девушка...

Его же жизнь... была серыми буднями поглощаемыми работой... и сном, когда он приходил наконец домой... он даже не старался жить, скорее просто существовал...

"Порой задумываясь на *** ему всё это?" - но без ответа, продолжал подниматься на работу с новыми лучами рассвета...

 

Нашли ли они друг друга тогда, или их свели иные чувства... 

Девушка выписалась из больницы через месяц, он встречал её стоя у ступеней здания погрузившись в какие то свои размышления...

Она окликнула его и их взгляды встретились... 

Парень хотел сказать что то... но промолчал, не сводя глаз с пары шрамов тянущихся по лицу девушки, от левой брови до подбородка...

"Врачи говорили что их можно будет практически полностью устранить при лёгкой пластической операции... но лёгкой, не значило дешёвой... и когда парень увидел счёт за подобные услуги... прикусил от обиды губу..."

 

В мир вступала весна... лучи солнца, отогревали продрогший мир, пробуждающийся ото сна... 

С родителями парень стал общаться реже становился всё более молчаливей, а после их настойчивых постоянных расспросов... в один прекрасный день ушёл жить к ней...

Хоть её предложение переехать, прозвучало от девушки уже давно, парень сомневался в правильности данного решения...  

Но когда это всё же свершилось, проглотив первое время беспокоящую совесть, а может и гордость... успокоился и жить вдвоём стало такой же обыденностью, правда на сколько были они близки судить не нам...

 

Парень стал больше работать, хватаясь за любые подработки... кто то из коллектива посмеивался, а кто понимающе хлопал по плечу, но он старался не замечать ничего... ведь поставил пред собой цель...

Время шло неумолимо вперед, как и приближая к финалу наш рассказ...

Выходные дни они проводили всегда вместе, парень проявлял заботу, но никогда не переусердствовал... а может и просто не умел этого, а она... дарила ему поддержку и тепло...

А в будние... он приходил обычно очень поздно, девушка старалась дожидаться к ужину парня, но после его просьбы... лишь согласно кивнула в ответ...

Он приходил за темно не включая света в прихожей, чтобы не разбудить её... но девушка, некогда не засыпала до его прихода...

И сейчас слышала его усталые слегка шаркающие шаги... девушка лежала на боку спиной к двери, и лунный свет сочащийся чрез неплотно занавешенное окно падал на борозды шрамов на её лице...

 

Она скрывала их под повязками когда выходила, но люди вечно шептались за спиной... пусть уже и минуло пол года, это не прекращалось... однако, его взгляд, отгонял прочие мысли... 

Но дома, она некогда не скрывала лица, да и парень принимал её такой, какая она была...

  

Подойдя ближе он поправлял вечно сползающее с плечей одеяло, теплота его заботы наполняла её сердце, чувствами давая забыться... а после выходил и ложился после ужина спать в зале, что девушке не нравилось, но она не возражала...

Она поднималась с постели и наблюдала как он спит... как только его голова касалась подушки, он проваливался моментально... её влажные губы касались его плохо выбритой щеки, это единственное как она могла выразить свою благодарность...

 

Минула весна и лето стремительно таяло в потоке времени... его отпуск постоянно откладывался, пока девушка не выдвинула ультиматум...

Так они смогли вырваться за город и провести незабываемую неделю, на даче знакомого его отца... 

Первый день когда они лишь приехали она помнила очень ярко, вечером после всех приготовлений приближалось время ужина, девушка хлопотала на кухне, а он вышел на веранду...

А когда на её приглашение к столу, ответа не прозвучало, вышла посмотреть... и...

Он хотел дождаться ужина на свежем воздухе, но усталость сморила его... Девушка присела рядом и уложила его голову себе на колени...

Парень тихо произнёс её имя во сне... и слеза скатилась с уголка глаз, она некогда не видела его слёз...

- Тише... тише... - поглаживая ладонью по его седеющим волосам произнесла она успокаивающе, всматриваясь в черты лица, болезненная бледность, впалые глаза с темными кругами, он был истощён физически и душевно, - Успокойся... я счастлива...

Тогда ей показалось, что на его лице была тень улыбки, а может... именного этого она желала видеть сама...

 

Отпуск закончился и новые будние дни... сменяли друг друга бесконечным потоком...

 

Так, год приближался уже к своему финалу... декабрьские морозы ударили и мир укутало белоснежное одеяло, скрывая грязь города...

С утра в тот день, у девушки всё валилось, а сердце щемило... причин для этого вроде бы не было, но она не находила себе места...

Звонок в дверь... прозвучал в тишине квартиры, как гром средь чистого неба... её взгляд скользнул по стене к часам...

"Был ещё полдень и у него, были ключи..." - гости в их квартирке были редкими, мысли рисовали самые неприятные картины, пока девушка открывала двери...

 

Через несколько минут она сидя в кухне рыдала, над вещами единственного близкого ей человека, рядом были мать и отец парня... 

- Это был сердечный приступ... врачам не удалось его спасти... - говорил отец, а мать успокаивающе поглаживала девушку по спине...

 

Тихий зимний денёк, тихое кладбище на окраине городка и тихие похороны... хмурые лица коллег парня, что помогли с погребением... сочувствующие взгляды...

На этом и заканчивается эта история... однако...

 

Ходили слухи, что в вещах парня был его последний подарок, оплаченная операция. Девушка сделала себе операцию, а после покинула этот городок... и более след её терялся...

Но каждый год сторож местного кладбища, находил свежие цветы на могиле парня...

 

Как воспринять эту историю? Познал ли они чувство любви? Или испил чувство вины, до самого дна... где его ждала лишь пустота? Мы не сможем узнать наверняка... 

[化け物だっ!]

ИВА

На берегу реки у самой кромки воды на большом камне сидела на корточках девочка. Ее синий сарафан, повинуясь каждому дуновению ветерка, то и дело опускался на водную рябь и уже порядком промок. Но девочка не замечала этого. Казалось, она впала в сказочную дремоту, хотя, наверно, так оно и было. Она раскачивалась на камне в такт своим и вместе с тем как будто не своим мыслям. Голова устало лежала на локте и глаза, полусомкнувшись, просто смотрели вперед: на стрекоз, зависших в воздухе над поверхностью воды, на противоположную часть берега в виде высокого обрыва, на бурный речной поток, уносящий неведомо куда золотистые солнечные блики. Сверху ее накрывала прохладная тень большой старой ивы. Ветви ее пытались сильно не шуметь, чтобы нечаянно не разбудить гостью. Еще немного…
Глаза девочки на мгновение закрылись, и тут неожиданно ей что-то послышалось. Это было непонятное шуршание, какой-то странный голос, он был лишен каких-либо отчетливых эмоций:
- Проснись!
Она удивилась этому звуку и нехотя открыла глаза. Перед ней была темнота, темная непроглядная бездна. Зрачки неимоверно расширились, глаза пытались что-нибудь разглядеть, но так ничего и не увидели. Она продолжала сидеть на корточках, боясь пошелохнуться, боясь упасть в разверзшуюся перед ней пропасть.
Постепенно сердце перестало так бешено стучать, как раньше. Под ногами ощущался все тот же прохладный камень, на котором она сидела на берегу реки.
- Проснулась? – снова раздался тот же голос.
- Кто Вы? – немного испуганно спросила девочка; она чувствовала, что не шевелит губами, когда говорит, но отчетливо слышала свою речь.
- Я ива, - прошептал голос у нее над головой. Ей показалось, что он был немного грустным. Он был похож на ее собственный голос, по-видимому, тоже женский, но уже далеко не такой молодой как у нее. Девочка не стала поворачивать голову, чтобы попытаться разглядеть иву. Она предпочла поверить ей на слово.
- Как я здесь оказалась?
- Ты сама сюда пришла.
- Но я ведь была на берегу реки!
- Ты и сейчас на берегу реки.
- Но я ее не вижу! – взмолилась девочка.
- Не удивляйся тому, что ты ничего не видишь. Просто сейчас ты в моем мире и можешь чувствовать только то, что могу чувствовать я.
- Значит я никуда не упаду?
- Я тебя не понимаю.
- Ну, в эту пропасть, что сейчас передо мной.
- Не знаю, наверно… - задумчиво ответила ива. – Я просто хотела с тобой поговорить. Я так давно ни с кем не разговаривала…
- Ты меня напугала, - надула губки девочка.
- Но ведь теперь-то тебе уже не страшно. Переживать больше не о чем? Или я не права?
- Ладно. И о чем ты хотела поговорить?
- А о чем нынче обычно говорят люди?
- Не знаю,- протянула девочка. – А о чем ты разговаривала с человеком в прошлый раз?
- О рыбе.
- Он был рыбаком?
- Да. Сидел в тени моих ветвей и ловил рыбу. Он был старый и волосатый, не то, что ты.
Девочка засмеялась.
- Наверно это был мой дедушка. – Ей вспомнились ее прогулки с дедом по лесу и то, как он брал ее с собой на рыбалку, но тут же она нахмурилась. – Он умер в прошлом году.
- Жаль. Я бы с удовольствием еще поговорила о рыбе.
Кто-то тронул девочку за плечо. Она сразу узнала прикосновение своей матери; тут же с легкостью открыла глаза и увидела ее возле себя. Она стояла рядом с ней на берегу реки и, улыбаясь ей, жестом звала за собой.
«Наверное, ужин уже готов!» – подумала девочка. Она так проголодалась!
Девочка радостно спрыгнула с камня и бросилась по тропинке сквозь заросли высокой травы к дому, что возвышался там, на холме.
Мать на несколько секунд задержалась под ивой, прикоснулась рукой к ее коре, посмотрела на речку, и тихо прошептала:
- Спасибо.
Обогнув ствол, и, все так же добро и умиротворенно улыбаясь, она неспешно направилась вслед за своим уже далеко убежавшим вперед глухонемым ребенком.

[化け物だっ!]

Черное зеркало

Сначала это была просто голая земля, на которой стояли они - желеобразные великаны, чёрные, как смоль. Много времени прошло с тех пор, как они стали жить на ней. Всякое случалось, но однажды, перед ними неизвестно откуда появилась пачка из нескольких десятков огромных белых листьев. Они лежали перед ними так нагло, как будто уже целую вечность тут лежали. Великаны обступили эти листья со всех сторон и некоторое время удивленно на них смотрели. Шел дождь, и странная конструкция быстро и неотвратимо намокала. Они не знали, кто оставил тут эти листья, не знали, почему идет дождь, но догадались, что скоро этот штабель плотного белого материала, размокнув, превратится в питательную кашицу, и тогда они смогут наконец-то снова насытиться. Они как всегда были сильно голодны: это по их вине земля была голой - они молниеносно съедали всё, что попадалось им на глаза. Но сейчас они не торопились, сейчас они терпеливо ждали. Имя им было - Коссё.

Вдруг, совершенно неожиданно и не понятно по какой причине, кто-то из них громко чихнул. Остальные тут же отступились, и чихнувший оказался в круге отчуждения. Как будто это была не простуда, а какая-то чума. Лишенный поддержки, он начал медленно расползаться по земле черной кляксой, постепенно теряя в росте. Другие планомерно отступали, расширяя круг: никто не хотел касаться этого заразного, как им казалось, пятна, в которое превращался их бывший товарищ.

Но тут чихнул еще один, потом еще. И так они все до одного расползлись отдельными неуклюжими черными лужицами перед пачкой белых листьев, окрасив их края в мрачный темно-серый цвет.

Через какое-то время слипшиеся листья взбухли и превратились в мягкую и сочную субстанцию. Но теперь ее уже некому было съесть. Побитая дождем, она воздымалась к небесам острыми белыми пиками. Звались они Бякусан.

Дождь прекратился, но вода, разлитая им, растеклась вокруг, и ушедшая далеко, окружившая землю океаном стала зваться Дайё. А та, что не успела утечь и осталась на земле реками и озерами получила имя Косэн.

А потом пришла плесень. И накрыла всё своим зеленым покрывалом. И белые пики, и черные лужицы. И называлась она Синра. Только океан она не накрыла, потому что растворялась, коснувшись его. Но от соприкосновения с ним рождались ее дети, и жили они в океане - своём отце.

Так зародилась эта земля - Кондо. Но, люди говорят, что когда-нибудь Коссё вспомнят о своей истинной сущности, отряхнутся ото сна, поднимутся черными исполинами и сожрут Бякусан, вместе со всем, что его населяет. И Кондо исчезнет. Так гласит легенда.


***

Немного нахмурившийся Маро сидел на бревне и чинил свою обувь. Долгое путешествие в город его измотало, а порвавшиеся сандалии были отличным поводом, чтобы сесть передохнуть.

Годы его уже были не те, чтобы запросто преодолеть путь до города за один световой день, и теперь, сидя на бревне, он подумывал о том, чтобы остановиться где-нибудь на ночлег. Хорошо, что он вышел за несколько дней до начала, и можно было особо не торопиться.

- Эй, Маро, шёл бы ты лучше домой, - раздался над ним знакомый с ухмыльцой голос. – Нынче в городе собираются знатные молодцы: тебе ни за что не победить в этот раз.

- Не твоего ума дело, Кей. Я сам решу, участвовать мне или нет, - его глаза сверкнули холодным блеском. Он терпеть не мог этого выскочку, который то и дело своими авантюрами наводил на деревню беду.

- Ну как знаешь, я просто тебя предупредил. Останешься с носом – не будет тебе больше никаких привилегий. Будешь простым нищим, никому не нужным чужаком. Ума не приложу, почему старейшины до сих пор тебя слушают.

- Щенка не спросили, - резко отрезал Маро и сплюнул на землю.

Лицо Кея побагровело:
- Сделай милость, Маро - подохни уже, наконец! - с этими словами Кей хлопнул ногами по бокам своего коня и ускакал прочь.

Ну вот, а ведь был такой хороший денек. Почему нужно было появиться этому сопляку и все испортить? Маро вернулся к починке обуви.


***

Собиралась гроза. Айка в спешке снимала белье с сушильных палок. Белье не слушалось. Только бы не опоздать, а то ей опять влетит от мачехи! Вдалеке сверкнула молния. Айка на секунду замерла и тут же еще быстрее продолжила сдергивать вещи.

Но тут раздался резкий хруст. Это простынь… Что же теперь делать? Даже если зашить эту прореху, мачеха обязательно заметит. На глаза у Айки навернулись слезы. Она бессильно упала на колени и заплакала. Сверху на нее хлынул проливной дождь.

Айка сидела так какое-то время. Она не обращала внимания на то что происходит вокруг, но тут, когда подняла глаза к небу, она увидела нечто...

- Что это там? - Айка встала и зашлепала под дождем от своего дома. Разве своего? Это никогда не было ее домом. Отец и мачеха держали ее за рабыню. Нужно было уже давно решиться и уйти от них. Разработать план, хорошенько подготовиться, может быть раздобыть каких-нибудь денег… И уйти. Далеко-далеко. Подальше от этих извергов. Чтобы ее никогда не нашли. Но все получилось совсем иначе. Просто и неожиданно для нее самой. В тот день, когда на фоне белых пиков Бякусан выросла странная черная гора.


продолжение следует…

[化け物だっ!]

Черное зеркало

долгожданное продолжение...

***

Маро уже глубоко спал, когда его разбудил едва уловимый звук шагов, перекрываемый шумом плотного дождя. За долгие годы одиночества Маро привык доверять своему чутью, которое не раз спасало ему жизнь. Не то что бы он чувствовал угрозу, но не проснуться и не удостовериться он не мог.

- Кто здесь? – раздался его грубый голос, громкий, ровный и без хрипов, как будто он и не спал мгновение назад. В завершении фразы для подкрепления эффекта своих слов и безотлагательной необходимости незнакомца дать ответ, Маро лязгнул клинком своего меча о ножны, давая понять, что он готов пустить его в дело, и что с ним шутки плохи.

Никто не ответил, но звуки шагов приближались, и ему уже становилось ясно, что этот кто-то шлепает по лужам босиком, и что ноги вряд ли принадлежат кому-то крупному. Скорее всего, это была женщина или ребенок. Однако ему не суждено было долго терзаться в догадках – из-за деревьев показалась хрупкая фигура девушки, которая несла над собой самодельный зонт из белой простыни, кое-как перепутанный на каком-то деревянном каркасе, возможно, корзине. По всему было видно, что зонт этот ни на что не годился: вода ручьями лилась с него прямо на плечи его хозяйке. Но она как будто этого всего не замечала: ни никчемности своего зонта, ни струящейся по ней воды, ни Маро; взор ее был устремлен прямо перед собой, как будто его что-то притягивало как магнитом.

Маро как-то слышал от местных рыбаков и охотников, что в этом лесу стали часто замечать странных существ. Уж не лисица ли оборотень попалась ему на глаза? По преданиям эти бестии были чрезвычайно хитры и коварны, и Маро совершенно не улыбалось стать жертвой игр одной из них.

- Кто ты? – громко крикнул он девушке, как будто бросая ей вызов, и достал свой меч.

Девушка остановилась. Она опустила свой зонт и молча повернула голову. Было похоже, что ее ничуть не пугает ни его воинственная поза, ни его грозный выкрик, отчего Маро стало немного жутко. «Как есть – лисица», - подумал он и приготовился рубить это существо при едином намеке на возможную атаку с любой стороны. Но атаки не последовало.

- Я Айка, - прозвучал почти детский голос. – Разве ты не слышишь? Оно зовет меня, - сказала она совершенно без эмоций, как будто в трансе, и указала пальцем куда-то ввысь.

Маро опустил свой меч и глянул в ту сторону. Там, по сравнению с другими частями темного штормового неба, полностью затянутого пеленой грозовых облаков, расползалась кромешная тьма. И когда он это увидел, то только тогда он начал улавливать гул, которому раньше не придавал значения, тихий, но непрерывный: «Кууууууууууу, куууууууууу, куууууууууу …»

Он подошел к девушке поближе, чтобы точно знать, что она показывает именно туда. Его ноги оказались по щиколотку в глубокой луже, и внезапно он почувствовал легкое головокружение. Не придав этому особого значения, он снова взглянул в ту сторону, а там была опять всё та же тьма.

Маро стоял и смотрел в эту темноту, как завороженный. Теперь он тоже не обращал внимания на дождь. Его шляпа и плащ из соломы начали разбухать от влаги, но он все продолжал смотреть, а потом повернулся к незнакомой девушке и сказал таким тоном, словно она была ему давно знакома, будто она была его единственной любовью, за которую он даже, если потребуется, готов был расстаться с жизнью, не говоря уже о тех планах, которые у него были до встречи с ней:

- Я пойду с тобой.

[HINA.J]

Браво)

[化け物だっ!]

Нусс

[HINA.J]

Фу